29.09.2019     0
 

Страсти по-редакционному


Страсти по-редакционному

Видео: Страсти по Ревизору. Выпуск 17, сезон 4 — Черноморск — 12.12.2016

Для такого консервативного человека, как я, перемена места работы — это штука, посильнее, чем бессмертный Фауст не менее бессмертного Гете. В силу некоторых обстоятельств мне проще изменить семейное положение — читай, очередной раз выйти замуж, чем сменить родной до отвращения трудовой коллектив на какой-то иной, неведомый и потому пугающий. Тем не менее…

   Для такого консервативного человека, как я, перемена места работы — это штука, посильнее, чем бессмертный Фауст не менее бессмертного Гете. В силу некоторых обстоятельств мне проще изменить семейное положение — читай, очередной раз выйти замуж, чем сменить родной до отвращения трудовой коллектив на какой-то иной, неведомый и потому пугающий. Тем не менее…

Тем не менее, случилось то, что можно назватьневероятным, хотя это было вполне очевидным. Мнесделали деловое предложение, от которого я несмогла отказаться. Это во-первых. Во-вторых, вовсе еще родной редакции меня заездили так, чтовпору было взмолиться:”Ребята, да пристрелите жеменя!” Не высказала я эту просьбу вслух поодной-единственной причине: никто бы ее невыполнил. И не потому, что пожалели бы патрона, апотому, что — неинтересно. Ну что такого:негромкий хлопок, дырка в голове — и гражданскаяпанихида. Мое начальство предпочиталолюбоваться зрелищем медленной и тяжелой агонии.Впрочем, о вкусах не спорят.

А в-третьих, на мою несчастную голову свалилосьто, что в просторечьи именуется служебнымроманом, и что никаким боком ни в какие моижизненные планы не вписывалось. Хотя бы потому,что давным-давно усвоила и исповедую нехитроежитейское правило:”Не гадь там, где ешь”. Вданном же случае дело обстояло совсем скверно:хозяйка издания, дама приятная во всехотношениях, за моральным обликом своихсотрудников следила так, что любой монастырскийпансион, как впрочем и любой монастырь, моглиотдыхать. Малейший намек на какие-то тамлирические отношения был чреват санкциями: отчисто финансовых до предложения выметаться навсе четыре стороны.

Видео: Страсти по Ревизору. Выпуск 11, сезон 4 — Кропивницкий — 31.10.2016

К сожалению, новообретенный поклонник оказалсячрезмерно настойчивым и никакие аппеляции кздравому смыслу не действовали. Зато в избыткеимелись совершенно необязательные “примочки”:выяснение отношений в редакционных кабинетах икоридорах, обмороками (моими), сценами ревности(со стороны моего ненаглядного) и так далее и томуподобное. Посему вопрос:”уходить или неуходить” решился сам собой. И именно в этотмомент мне и сделали предложение. Не руки исердца, это уже другая история, а предложениеперейти на работу в другую редакцию. И ясказала:”Да”. При этом даже отдаленно себе непредставляла, что и в каких масштабах навлекаю насебя таким решением, а только тихо радоваласьтому, что отпадет необходимость еще и вобязательных встречах с настойчивым кавалером. Сглаз долой — из сердца вон, кому это неизвестно?

Будучи дамой положительной во всех отношениях,я сначала написала заявление о приеме на новоеместо. И была туда принята. После этого поехалаотрясать со своих ног прах прежнего места работы,смутно предполагая, что легко и просто там ничегоне получится. Но действительность превзошла всемои самые смелые ожидания.

Заместитель главного редактора, импозантный ивальяжный мужчина средних лет, долго крутил вруках мое заявление об уходе, наливаясь при этомдурной апоплексической кровью. Наконец, плотинупрорвало:

— От кого угодно я мог ожидать такого, только неот вас! Чем вам здесь плохо? С вами носятся, как списанной торбой, в каждом номере газеты — вашматериал, а то и два, а вы приходите с невиннымвзором и заявляете, что уходите. Во-первых, двенедели отработаете, как миленькая, и на полнуюкатушку, а во-вторых…

Тут он замолк, чтобы набрать новую порциювоздуха, а заодно, по-моему, придумать это самое“во-вторых”. Я срочно заполнила образовавшуюсяпаузу:

— Да вы посмотрите на меня! Я за последний годпохудела на пятнадцать килограмм (чистая правда,кстати — М.О.), я уже не помню свою девичью фамилиюи вообще — не могу работать в таком темпе.Редакция омолаживается, я не успеваю за юнымидарованиями…

— Скажите лучше, что вы нашли более денежноеместо! — глянул в корень дорогой начальник. — Ивообще я этот вопрос без главного редакторарешать не могу. И не буду. Так что скажите там,куда вы собрались, что вы пока не готовы, иработайте, пока не приедет Главный и не решит…

Он еще что-то вещал, но я отключилась. Главныйредактор в нашей газете — это уже давно мираж.Привидение, которое изредка возвращается.Призрак, если угодно, замка Моррисвилль. Самоесмешное, что серьезные вопросы решаетдействительно только он, но, в основном, потелефону. Сотовому, вестимо. Расхожаяредакционная шутка:”Позвони Главному. — Покакому телефону? — По тому, который у него в левомнагрудном кармане”.

В общем, “забытая деревня” Николая Некрасова.“Вот приедет барин, барин нас рассудит”. Есликто забыл, напомню: барин-то в конце концов в своюдеревню приехал, но — увы и ах — в гробу. За гробомже ехал новый барин, который сразу после похоронвернулся в столицу. Мое положение было,разумеется, куда менее трагично, чем положениетогдашних крепостных: дольше двух недель меняникто не имел права удерживать на прежнем местеработы. Но нервы при этом могли попортитьизрядно.

Читайте...
Белая глина для лица от прыщей, маска из белой глины отзывы и применение — evehealth

Естественно, новость разнеслась по редакциитак быстро, что я еще не успела покинуть кабинетначальника, а меня уже объявили сумасшедшей.Вестимо: кто в здравом уме и твердой памятиоткажется от места в респектабельной ипрестижной газете? Только тот, кому ничегодругого больше не светит. Правда, возникла ещеодна версия: я ухожу в один из модных и дорогихженских журналов на безумный оклад содержания.Но эта версия была почти сразу же с негодованиемотметена подавляющим большинством, с точкизрения которого я и нынешний-то оклад не вполнеотрабатывала.

Когда я переступила порог комнаты, гдепритулился пока еще мой письменный стол, коллегивстретили меня гробовым молчанием. Я решила невыделяться из коллектива и скромненько села наместо. Молчание прервала одна из самыхимпульсивных моих коллег, к тому же мояровесница, которая задала вопрос, что называется,в лоб:

— Это правда?

— Что именно? — с неподдельным любопытствомпоинтересовалась я, стараясь не замечатьмрачного лица своего поклонника, который тоженаходился в этой комнате.

— То, что ты уходишь!

— Святая правда. Ухожу.

— Ты с ума сошла! Куда?

— Замуж, — легко и непринужденно отозвалась я. -Выхожу замуж за человека, который не желает,чтобы его жена работала. Место женщины, говоритон, у домашнего очага. Нормальная женщина,говорит он, не должна без мужа выходить из дома.Только на рынок за продуктами — и то всопровождении телохранителя.

— Вы, конечно, шутите, — зловеще-вежливопоинтересовался мой милый, на все брачные намекикоторого я отвечала всегда одной и той жефразой:”Только под общим глубоким наркозом”.

Надо сказать, что на людях мы благоразумноразговаривали на “вы”. К сожалению, этим егоблагоразумие и ограничивалось. Я же стояланасмерть, как защитник Брестской крепости:никаких романов на рабочем месте! Мухи отдельно,котлеты — отдельно.

— А что, я уже настолько стара инепривлекательна, что не могу рассчитывать наличное счастье? — поинтересовалась я, ни к комулично не адресуясь.

Сложный вопрос для всех присутствующих.Поэтому ответа на него я не получила, затополучила массу советов не пороть горячку, неделать глупостей и не бросаться прекраснымместом, потому как хорошо только там, где наснет… Ну, и так далее. Этим милейшим людям в головуне приходило, что там, где я сей момент была, мнене то что хорошо — уже и сносно-то не было. И вообще- у самолета нет заднего хода. Равно как истоп-крана.

— Ты не могла мне заранее сказать, чтоувольняешься? — набросился на меня мойненаглядный, едва мы оказались вне редакционныхстен. Слава Богу, гипотетическое замужество онвоспринял с достаточным чувством юмора. — Ты же несегодня это решила!

Видео: Страсти по Ревизору. Выпуск 13, сезон 4 — Луцк — 14.11.2016

— Конечно, не сегодня. А о том, что буду искатьновое место работы я тебе говорила тысячу и одинраз. Только служебного романа мне и не хваталодля полноты жизни! А вот о том, что нашла, несказала из чистого суеверия. О предложениивообще знали только мои родители и больше ни однаживая душа.

Милый несколько остыл, хотя какое-то время еще иворчал о женском коварстве, лицемерии и прочихстоль свойственных прекрасному полудобродетелях. Я слушала его вполуха иотделывалась междометиями: репетировалапредстоящий разговор с Главным. Я была абсолютноуверена, что этот разговор состоится, пусть дажеи по телефону, потому что Главный неоднократноговорил, что меня из редакции не отпустит ни закакие коврижки. Правда, последний раз онудостаивал меня личной беседой год назад, если недольше, но все же…

О я, наивная! Через день заместитель главногоредактора донельзя сухим и холодным тономсообщил мне, что я вольна, как птица, что приказ омоем увольнении по собственному желаниюподписан, и никто этому желанию чинитьпрепятствия не намерен. Вот так, нечего былодумать, что мое увольнение станет национальнойтрагедией: незаменимых людей не бывает. Впрочем,мое сердце тоже не разбилось из-за того, чтоГлавный ( когда-то трепетно обожаемый и уважаемыймной мужчина) не пожелал лично сказать мнепоследнее “прости”. Времена меняются и мыменяемся вместе с ними.

Хозяйка, правда, сказала мне на прощаниенесколько слов, столь же теплых, как гранит нанабережной в январе месяце. И послала за расчетомв кассу, где мне выдали ровно в три раза меньше,чем по идее должны были бы выдать. Надо полагать,вычли компенсацию за тот непоправимый моральныйущерб, который я нанесла редакции. Сурово — носправедливо.

Ровно через неделю после моего увольнениямилый пришел на очередное теперь уже всегдадобровольное, а не принудительное свидание вприподнятом настроении и сообщил мне, что теперьдоподлинно знает, почему меня уволили.

Читайте...
Как интересно замариновать курицу для шашлыка?

— Тоже мне, тайна! — фыркнула я. — По собственномужеланию, в связи с переходом на другую работу.

— А вот и нет! Тебе пришлось уволиться зааморалку…

Я вытаращилась на него в неподдельномизумлении. Милый свободен, я — тоже, чужих семейникто не разрушал, ни в стенах редакции, ни вне их- пока! — никаких вольностей не происходило. Что засобачья чушь?

— Нет, я тут вовсе не при чем, наши с тобойотношения как-то остались незамеченными. А вот утебя, оказывается, много лет был душераздирающийроман с заместителем главного редактора. Поэтомутебя так много печатали, так хорошо платили ивообще негласно считали лучшим пером в редакции.

— Вот именно что негласно, — согласилась я. — Запоследние полтора года о моих материалах вообщемолчали. Или ругали. Но — не хвалили.

Видео: Страсти по Ревизору. Выпуск 12, сезон 4 — Киевские вузы — 07.11.2016

— Это еще не все. Полтора года тому назад тызакрутила еще один роман в редакции. Нет, нет,опять-таки не со мной. А с женатым человеком,отцом двух маленьких детей, между прочим.

— Это с кем же?

Милый назвал имя — и я онемела. Заподозрить меняв такой связи… Нет, мои коллеги определенноотносились ко мне куда более трепетно и нежно,чем я предполагала, и заодно напрочь отказывалимне в каких бы то ни было моральных устоях вообще.А леденящее душу повествование раскручивалосьдальше. Обнаружив мою неверность, заместительглавного редактора был, натурально, оскорблен влучших своих чувствах и стал посильно менятретировать. Сокращать, а то и вовсе сниматьматериалы. Урезать гонорары. В общем, создалпрямо-таки желтую жизнь — и заставил податьзаявление якобы по собственному желанию.Последняя, так сказать, уступка бывшему большомуи светлому чувству с его стороны ко мне,неблагодарной.

— Оказывается, ты просто роковая женщина! -веселился милый. — Кто бы мог подумать? На вид -скромница, смиренница, воды не замутит, а поди жты…

Меня его рассказ не вдохновил. Версия быласкроена бездарно и наспех, кое-как прихваченасугубо белыми нитками. Зато почерк автораопределялся безошибочно: сколько подобных драм итрагедий его пера было опубликовано в нашейгазете!

— Сопливо и скучно, — заметила я. — Во-первых,почему-то в стороне остался ты. А без такогофигуранта дело не складывается, концы зависают.Если бы версию делала я, то обязательно бы тебяпристегнула. Вот тогда дело и заиграло бы живымикрасками.

— Это в качестве третьего любовника, что ли? -насупился милый.

— Дурашка, — беззлобно сказала я, — это уж и вовсетошниловка. Тебя надо было привлекать в качествеширмы. Мол, я почувствовала, что запахло жареным,и быстренько прикрылась интрижкой с тобой,свободным и интересным мужчиной. Тут уж каменьникто не бросит. А заместитель главногоредактора так на меня разозлился вовсе не потому,что я его лично обманула. Он-то сам в течениедолгих лет был ширмой: прикрывал собой мойнастоящий роман с самим Главным. Который,собственно, и писал все те материалы, которые явыдавала за свои. Отсюда — немедленные публикациии повышенные гонорары. Вот это уже интересно, этоуже тянет на симпатичный триллер, а не на какую-топаршивую мелодраму…

— Тебе бы романы писать, — обрел дар речи мойненаглядный. — А про Главного ты что, серьезно?Кстати, у нас говорят, что ты ушла к своемулюбовнику, который главный редактор. Это правда?А хозяйка клянется, что откроет глаза твоим новымколлегам на то, что ты просто-напростопереписываешь чужие материалы и выдаешь их засвои. Не пойму, зачем тебе это понадобилось.

Меня всегда потрясала доверчивость мужчин внезависимости от их возраста! И я не стала рушитьсозданную на моих глазах (точнее, за моей спиной)красивую легенду.

— Писать я не умею, как ты теперь знаешь, -вздохнула я с неподдельной грустью. — А жить-тонадо. И ушла, конечно, не в пустоту, а к любимомучеловеку. Естественно, что не к вахтеру — отглавного-то редактора. От народа правду нескроешь, шила в мешке не утаишь. Теперь ты в курсерешительно всего, посему — давай трогательнопрощаться.

Милый посмотрел на меня так, как если бы ятолько что зарезала и съела новорожденногомладенца — и растворился в бескрайних просторахстолицы нашей родины. С глаз долой — из сердца вон.

И никто, ну решительно никто из моих бывшихколлег не мог допустить простенькой мысли о том,что рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше, ичто ушла я с нервной и напряженной работы наменее напряженную и нервную. Это поняли только нановом месте моей работы.

По-видимому, там не очень любят мелодрамы итриллеры. Предпочитают серьезную публицистику.


Поделиться в соцсетях: Похожие


Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности