29.09.2019     0
 

Глупые игры


Глупые игрыИстория из жизни

Видео: Dumb Ways to Die — Глупые способы умереть [RUS SUB]

Прекрасным леди, дожившим до вдумчивого возраста, посвящается.Часть 1. Только давайте не будем, читая историю, играть в девочек-припевочек, подергивая от возмущения точеной бровкой, дескать, надо быть искренней, чистой и т.д. и т.п. Говорю, более взрослым посвящается. Даже не по возрасту, а, скорее, по внутреннему состоянию души. Когда уже появляется умение смотреть на реальность, как на реальность, не впадая от нее в истерику, не придумывая для себя розовых мифов о ней и не сводя жизнь к простому алгоритму, когда кажется, что все просто и «да со мной такого никогда не может произойти…

Прекрасным леди, дожившим до вдумчивого возраста, посвящается.Часть 1. Только давайте не будем, читая историю, играть в девочек-припевочек, подергивая от возмущения точеной бровкой, дескать, надо быть искренней, чистой и т.д. и т.п. Говорю, более взрослым посвящается. Даже не по возрасту, а, скорее, по внутреннему состоянию души. Когда уже появляется умение смотреть на реальность, как на реальность, не впадая от нее в истерику, не придумывая для себя розовых мифов о ней и не сводя жизнь к простому алгоритму, когда кажется, что все просто и «да со мной такого никогда не может произойти…

Однажды милая девочка, оказавшись брошенной,преданной или просто обманутой в своих первыхискренних чувствах (достаточно ощутить себятаковой, для нас ведь это одно и то же!) начинаетвзрослеть. Тогда детство заканчиваетсяболезненной ломкой, ведь ребенок уже перестаетбыть ребенком, но взрослым быть еще не готов.Проходит эта ломка по-разному. Максимализм наизгибах этой ситуации переливается от крайнихстадий цинизма до глубин истерического трагизма.Впрочем, бывает, что дама так и проживет всю жизнькак бы в детстве. Но я все-таки не о юродивых и не оредкостных счастливицах. Об обычных. О себе, кпримеру.

Быть брошенной впервые в жизни — противноезанятие. Впрочем, сомневаюсь, что оно приятнее ипотом.

Когда первая боль утихла и закончиласьдепрессия, в душе оставалась безднанерастраченного негатива, который быстро изпассивного «горя» кристаллизовался вюношеский цинизм. Образовался некий вакуум, чтоли, в том месте, где обычно в девичьей душе цвететнежность и томное ожидание великого чувства.

Свою энергетическую потерю в этом случае прощевсего пополнить за счет чужого накала. Особенноэто привлекательно в момент, когда начинаешь»выращивать» в себе фантомную»женщину-вамп» (вы выдели когда-нибудь этиххищно раскрашенных почти нимфеточек? Спретензией на взрослую кокотку? Даже смешнотеперь, что когда-то и ты была в их рядах). Ихочется крушить и разбивать чужие сердца,любуясь на себя внутренне, научиться делать также больно, как сделали тебе и чувствовать своюякобы силу и власть.

Начинается эта игра в себя другую, с попыткойвтянуть и иные персонажи. Во всяком случае,попробовать самоутвердиться за чужой счетжелание и злость уже есть. Вот и сама история.

Две фотографии в моем студенческом альбоме напервой странице (это я специально их тудапоместила, чтобы не забывать никогда). Разница вгод. И два разных человека. Мечтательныйсчастливый взгляд сощуренных на солнце глаз,кисть рябины даже с сероватого снимка, кажется,пахнет той счастливой осенью. Дурочка с косичкой.И вот вторая. Заострившееся хищное, немногоосунувшееся лицо, со злобным прищуром. Улыбочкакосая, взгляд немного исподлобья и агрессивноутянутый хвост на макушке. Ведьма, елки-палки, даи только. И все это — я.

Такая, на последней фотке, я больше нравиласьмолодым людям, которых и не замечала меньше годаназад. Вернее, они меня только такой и заметили,эти немногочисленные самцы нашего курса. А мнеэто тогда было нужно, как воздух. Звучало в ушахеще в теплой ночной тишине, когда остаешься одинна один с подушкой и плюшевым мишкой: «Кому тынужна такая, идиотка. Да тебя обмануть – разплюнуть. Простота – хуже воровства. Разве чтопопользоваться». Посмотрим, посмотрим, кто ещекем попользуется. Нет-нет, я уже не плачу.Отплакала. Это просто комплекс. А от них,комплексов, надо избавляться, все знают. Вот ипора.

Тогда я начала курить. Нет уж, это не было моднымповетрием для меня. На первом курсе я стояла воппозиции к этой дурной моде. Все закурили для»понта», а я нет. Несмотря на насмешки. Теперьвсе, кто несерьезно, побросали. А я закурила доодурения сразу и знала уже, что эта привычка навсю жизнь Час над сигаретой думала. Знала, чтозакурю и тогда все, не брошу никогда. Ноподходящей альтернативы успокоиться в тотмомент не нашлось.

Видео: STUPID FISH GAME! (Random Crap Friday)

Бросила институт грустная девочка»коса-до-пояса» (никто не заметил, так ираньше ведь не замечали, что она вообще есть), авернулась (повезло, даже не отчислили!) через парумесяцев нагловатая мамзель, которую народразглядывал, словно впервые видел. Однокурсничкиназывается. Душа замерзла, сжавшись в эдакийледяной кулачок. Ей как будто не надо было тепла,ей нужна была прямо-таки кровь, не меньше: «Ах,вы, козлы. Ну ладно…».

Стерва.

   Когда я восстановилась в университетпрямо на сессию, я уже знала, что мужиков-гадов,надо рвать и топтать, что любви нет, а естьувлекательная (для одного игрока точно) игра.Девчонки из общежития, с которыми я дружилараньше, перешептывались и не спешили приниматьменя обратно в компанию. Как-то я уж слишкомизменилась. Ведь они за время моего отсутствиячрезмерно много распространялись о моейпечальной истории любви и даже поучаствовали вней (думали, что совсем учебу бросила), чтобы неопасаться ответных выходок с моей стороны. Это лине предательство было? А что тогда? И они сразупопали в список объектов нового развлечения, такчто надо было наладить контакт. Именно контакт. Яиграла в шпиона со всем миром. Вся моя ненависть кчеловечеству искала, как фурункулезный гной,выхода наружу. Кто-то должен за все заплатить, завсе мерзости, через которые мне пришлось пройти.Когда-то и где-то справедливость ведь должна былабыть восстановлена!

Легких побед не хотелось, нужен был триумф,шикарный и любой ценой. Лукавый словноподыгрывал, ведь дело пахло не ладаном. Хотелосьпройти эскадроном по чужой душе, да так, как помоей прошлись. Вот как был сделан выбор основногообъекта.

Как минимум две бывшие для меня теперь подружкииз нашей компании положили глаз на одну изредкостей нашего студенческого потока мужскогопола. А это было уже удовольствие, такой вариантохмурить. Да и игра сама по себе обещала бытьувлекательной. Ведь мало того, что он жил в общаге(относительная свобода от недремлющегородительского ока, в отличие от нас, городских,вечно ограниченных временем), но к тому же былстарше всех на курсе. Получал уже второе высшееобразование и учился отлично. Девчонок он считалсуществами низшего порядка, тем болеепослешкольниц, и лишь изредка снисходил донравоучений и разговоров с целью просвещениянас, пустоголовых кукол. Впрочем, инемногочисленных мальчишек-однокурсников тожесчитал не слишком достойными себя, великого.Зелень и недоумки мы все, словом. Но на безрыбье,как говорится…. Так что Геннадий (так его звали)изредка снисходил «в народ». Ну и как такуюпрелесть скудоумную было не попытатьсяраскрутить!? Да с таким самомнением! Достойныйпротивник, и взрослый совсем, настоящий»мужик-враг», не то, что наши мальчишки.Словом, заманчиво.

Девчонки были возмущены таким отношением (илиневниманием?) с его стороны и вот я обещаюнаказать. Вся такая, исполненная апломба. Спорюна то, что через месяц будет пыль с моих туфельслизывать этот крутой мэн. Компания даже чего-топоставила в запале, что мне его не видать, каксвоих ушей. В крайнем случае, спорили девки,переспит со мной и привет. Ну уж это фигушки! Недля такого козла мама ягодку растила! 🙂

Чуть ли не на банку варенья поспорили. Господи,как не со мной было! Рисковала я стать посмешищемна курсе, но это меня в тот момент не пугало.Чувствовала какие-то странные и нехорошие силы всебе.

За дело взялась обстоятельно. Стала я егоизучать, как зверушку натуралист. Сначала издали.Привет-привет. Полуулыбка. Что помогало почтиребенку стать настоящей коварной стервой, простоне пойму. Может это – обида? Боль, разочарование?Это они заставляют душу выдавить из своих глубинчудовищную желчь и ярость, трансформируя такчеловека? Вобщем, все вылилось в адекватную понапору и мощности темную силу одного желания –если не поломать, то хотя бы покорить. Попросилакнигу, задала один-другой умный вопрос. Попросилапомочь по статанализу – он же самый лучший в этомна курсе.

Обольщение проходило на удивление легко. Я неслишком напрягалась. Навела справки проинтересы. А тю-тю!. Усиленный работоспособностьюнездоровый карьеризм и самомнение. Тонналитературы для «повышения уровня», нольфантазии, кило спеси. Творческая стороналичности атрофирована, если вообще была. Таковбыл беспощадный вердикт. Лишний раз подтвердилсяпостулат, что даже относительное знание целинамного упрощает задачу по ее достижению.

Читайте...
Средства для роста волос на голове - рецепты масок

На каждом общажном диспуте я теперь сталаблистать остроумием и всем, что было прочитано завсю сознательную жизнь (надо сказать, что запасего впечатлил, иначе бы, не констатировав нужногоинтереса в его глазах, я просто сменила бытактику). Не было настроения раньше встревать вэти споры никчемные. Теперь зато было. Плюсизощренная лесть и капелька кокетства. Все былопущено в ход в разумных пределах. С такимобъектом важно не переборщить, а то покажешьсяили жеманницей, или ребенком, и он утратитинтерес вмиг. Главное — сначала привлечьвнимание, поразить чем-то. А там… Взахлеб яизучала искусство манипулировать другими.Учуяла каким-то животным чутьем все слабые места.Тщеславность, болезненное самолюбие, подспудноежелание проявить себя во всем блеске ума.Устроила вокруг него небольшой шоу-бум, где вцентре внимания выступал он, замечательный. И егонедюжинный интеллект. То остро спорила, тосоглашалась, кивая с понимающим видом. Игра. Вотчто грело теперь кровь. Я вдохновенно, отдавшисьцеликом азарту, играла. Правила даже непродумывались, просто интуиция подсказывалаходы и маршрут.

Дело явно двигалось. На очередной посиделке с»оппонентшами» поставила мерилом победыфакт «на коленях» в прямом смысле.Выговорила себе срок в два месяца, для колдованиянастоящей любви мне меньше не подходило.Девчонки иронично согласились. Одна толькоболезненно побледнела. Ага. Не нравится она мне.Страдает. Ну и что? Страдай, дорогая, не ты первая.Животное ощущение тепла прошло по телу. Боже,никогда не думала, что так могу кайфить от чужойболи!

Дальше — больше. Ах, нет любви говорите, выдумка?Да Вы — дурак, голубчик. Я-то знаю точно, чтонастоящей нет, а ты еще выделываешься,теоретизируешь. Счас нарисуем. И я повела его ужепроторенной дорожкой. Которой кто-то когда-то велменя. Приятно ощущать себя ведущим. Хотя быобманываться даже при этом от мании величия,воображая себя центром земли, хоть на миг ощутитьвласть! Да, я могу. Вот так. Я ого-го! Ишь, а этотКалиостро киношный парился, формулу искал!

Уклончиво отвечая на все более горячие вопросы,замечая по яростно пульсирующим жилкам как поройбешено бьется чужое сердце, играя в завлекалочкув помеси с девственной простушкой (девственной -да, а вот с простушкой сложнее), я добиласьпоразительных результатов. Через полтора месяцая была для него:

— Исключительно, почти достойно его, умна.

— При этом чиста и невинна. Какая редкость в нашевремя! На некоторых болванов эта дамская плевакак течка на кобелей действует. Он собирался самлично посвятить меня в таинства любви, как толькоя буду готова. Он сам меня поведет к взрослойженственности, во мне же такой потенциал! Это ятолько защитную оболочку натянула амазонки, а насамом деле под этой оболочкой ранимое нежноесущество… Может быть, может быть. Лично я в этомсомневалась, но делиться своими соображениями неторопилась.

— Потенциальной невестой. На мне надо жениться,раз выпала такая удача, лично воспитать себеодалиску и домохозяйку в одном лице из такогоматериала! Миф и мечта тысяч и тысяч безмозглыхослов. До сих пор по жизни сталкиваюсь с мужиками,которые мнят, будто женившись на юных барышнях,они воспитали своих жен и точно знают, чего от нихможно ожидать, а чего нет. В 90 % случаев ошибаютсяи едят потом экскременты большой ложкой (каквариант – едят и не знают), в 9 % – еще не осозналисвоего наиглубочайшего заблуждения, пока их ещене ткнули носом. 1 % счастлив, ибо действительнопоимел стопроцентную дуру. Ремарка: статистикапо личным наблюдениям и из достоверныхисточников обоего пола.

Да… Труд был не напрасен и результатыпревзошли все мои ожидания. Весь курс судивлением наблюдал картинку, не укладывающуюсяв рамки здравого смысла. Наш Гена пропускаетлекции! О! Он занят. Меня окучивает. Я сбегаю сзанятий (и не играла в отличницу, мне там былоскучно и противно до безумия) и он хвостом замной. Потом нагоняет занятия ночами и мне еще,ленивой, объясняет. Делает за меня контрольные,разводит то, что никак нельзя сдать за меня.Напрягается на бабки и едет со мной на каникулына курорт. Народ в ужасе. Ах, у нас интимная связь!Мы вместе едем куда-то!

Ага. Счас. Три раза. Он тоже на что-то приятноеявно надеется. Девчонки признают паривыигранным, но смотрят на меня с ненавистью ипросят остановиться. Виолетточка (бледневшая всевремя) срывается и кричит, что я грязная, подлаядрянь и правильно меня мой любимый бросил и к нимв общагу приходил, к добрым и хорошим. Как я такмогу с людьми обращаться? Начинаю звереть, свежоеще предание.

Я вижу, чувствую кожей, как ей БОЛЬНО. Странноевозбуждение ощущаю. И ни капли жалости. Кажется, язнаю, что чувствуют так называемые хладнокровныеубийцы. Загоняю ее в угол угрожающим шипением,что если она еще откроет рот, то я ее простопридушу и она, рыдая, выбегает. И тут возмущеннаякомпания мне поведала, что Гена спит с ней ужемесяц! Я в ауте.

Ее всегда на курсе все жалели, как убогую. Надоже такой страшненькой родиться! А потом дивилисьна этот появившийся однажды странный блеск глазвсей группой, она будто светилась вся. Вот в чемпричина, оказалось! Она приходила к нему каждуюночь, он дал ей ключик и она на цыпочках (все вобщаге знали, там тайн не бывает) приходила ночьюи уходила счастливая под утро. Маленькая мышка,со своей маленькой счастливой тайной. Добрыйволшебник Гена-крокодил, мать его! И теперь ейбыло больно смотреть, как с ним играют. С еетайным любимым.

Но тогда мне чужая боль была как елей на своираны. «Меня никто не жалел» – приговор всем.Я должна раздавить кого-то до боли, до крови, какменя кто-то когда-то, совсем вчера. Этот козел (докрокодила, пожалуй, не дорос) мне в глаза смотрели про любовь говорил? А ночью к нему крадетсябесцветной тенью девочка, с дубликатом ключа.Маленькая букашечка, забитая и никому ненужная. Яведь недавно нечаянно только заметила какую-то вней перемену, да и забыла. Мало ли букашечьихрадостей бывает у насекомых? И все молчали. Ну изря. А он ее трахает, благодетель!

И захрустело у меня все под ногами. В»праведном» гневе я влетела к Генке и нудавай его прибивать к стенке гвоздями. Вся вбелом. Негодяй, да как ты мог? Чего он там лепечетпро то, что он взрослый мужчина и ему надо…. Чтонадо? Да как ты смеешь? Ты же ей жизнь ломаешь,сволочь и мразь. (Ага, вот уж мне до ее жизни дело!Плевать. Надо было просто пригвоздить. Ипригвоздила.) Разворачиваюсь к дверям. Он наколенях у двери, «я только тебя люблю…прости…никогда.. счас ключ прям заберу… умоляю…»

Хлопнула дверью. Знала, что побежит. Побежал.Все видели. Все общежитие. Старше меня на 5 лет иумный такой? Ну, смотрите, какой гордец-молодец!

Я просто не могла остановиться. Злобноеторжество лилось из меня нескончаемым больнымпотоком. И этого мне было мало. Со мной пересталиразговаривать девчонки из злополучной компании.Отличница Виолетта бросила институт и уехала.Сразу. Как ключ у нее забрал и велел больше неподходить не то что к нему, даже к двери. Ну нет,еще не финал. Играть до конца! Всех убить! Это онвиноват, что девочка испортила себе жизнь,бросила институт.

Я его почти простила, когда он вылизал весьпорог возле моего дома и обслюнявил всю моюобувь, а не только туфельки. Тряпка. А что стряпками делают? Презирают. Забыла уже, где самабыла…. Нет, хорошо помнила. До сих пор. Зато сразупрояснился феномен, который был мне не ясен пронеуставные отношения в армии. Почему человек,который испытал на своей шкуре унижения, будучи»духом», сам потом издевается надновобранцами? Ведь он же знает, как это плохо,зачем же делать так ближнему? Да потому, чтосчитает: почему я должен один через это пройти?Хм…, получается, что я такое же дерьмо из этого жечеловеческого стада. Блекла эйфория. Что-тонеуютное шевельнулось в уголке заколоченнойдуши. Но признаться себе честно, что что-то не тоделаю, пока не могла. Или не хотела.

Часть 2.

   Он поехал со мной на море. Виноватый, нопочти прощенный, унылый, как побитая собачонка.Триумф. Этот взрослый дядька превращен мной вслякоть. Мной, девчонкой сопливой. Он же понимает,что моему чистому сознанию, конечно, его поступокнеобъясним, ужасен, дик, ля-ля-ля… Да, дик. Ужасен.Только не его и не сейчас. А другой поступок,другого человека, который мне был дороже жизнисовсем недавно и потом вдруг начал рассказыватьмне вот такую же правду жизни про нас, про любовь,про все. Она меня убила, такая правда. А сейчас мневсе равно. Мне плевать на чужие жизни и чужуюгрязь. Словно бы она меня, глупую, не задевала, непачкала. Это сейчас сквозь годы я до сих пор помнюи ощущаю всю липкую гадливость от той себя, какойбыла в тот момент. И помню все до мелочей, и до сихпор при этих воспоминаниях себя неуютночувствую.

Читайте...
Как приготовить постную солянку с грибами и оливками

В этой поездке я познакомилась с молодойженщиной и нас поселили вместе с ней, причем помоей деликатной, приватной просьбе к гиду. Такчто неделю Гена капал на меня слюной на пляже.Пытался вечером на прогулках потихонькупросветить меня на тему, что существует некоепонятие «петтинг». Попытки внедрить это напрактике я периодически пресекала. Я-то, почтисвятое существо, предполагалось, слов даже такихзнать не должна. Удивительная прозорливость вотношении девушки, которая им же была объявленаумной и весьма начитанной! Как вообщеукладывается у таких мужчин в голове бред пронекое создание, которое признаетсяэрудированным и умным, при этом ничего не зная?Нет, ханжеством я не страдала. Мои страдания былисовершенно другого рода.

Для охолонения чрезмерно пылких желаний моегодружка я познакомилась с молодым спасателем,который принялся за мной ухаживать, нервируясвоими настырными домогательствами Генку.Поскольку весовые категории их были явнонесопоставимы (в пользу спасателя, конечно),Генка терпел, скрепя сердце, и доставал менянудными нотациями на тему, что может быть у меняобщего с «этим животным».

Я бродила по мокрому песку, удрав от всехкавалеров и думала под шум прибоя о том, какой же,оказывается, надо стать дрянью, чтобы мужикиломились как мухи на мед! Неприятное открытие.Оно меня расстраивало. Мне было всего 18. Любовь иверность, нежность и простота не в цене? А, вот чтонадо, да? Чтобы ценили, чтобы нужна была? Ну ихавайте это!

Вобщем, о штурме и дефлорации меня тут даже речине шло. Мы вернулись. Я, отдохнувшая и загорелая,со шлейфом сплетен за спиной, вышагивала поуниверу. Мне даже нравилось. При таком мизерномколичестве мужчин у нас на курсе захомутатьтакого перспективного парня, да еще старше себя,было круто. И это вчерашняя мышка-замухрыжка!

На сельхозку такой матроне ехать было, понятно,не с руки. И пронырливый иногородний Генчикзасунул меня в университетскую агитбригаду,которая должна была, избежав неприятныхкартофельных будней, веселить народ постудотрядам. Неизвестно, как он узнал о наборе вэту команду, таков уж был. Но привел ипорекомендовал меня им на свою беду. А я возьми ипонравься на просмотре. Чего уж я там изобразила,не помню. Что-то попросили состроить на сцене.Взяли безоговорочно, и Генка поехал,соответственно. В надежде на продолжение. Мы ещене знали тогда, что это путешествие окажется длякаждого серьезным поворотом в жизни. Ясобиралась отлынивать от сельхозки, но нашладрузей, живую, теплую человеческую жизнь.Лекарство от боли. А Генка просто прозрел иполучил эту боль как переходящее знамя, по законусохранения энергии.

Финал.

   Игра закончилась не сразу. Но мнепорядком была уже в тягость. Было за что-то явностыдно и хотелось поскорее отвязаться от Гены.Захотелось вдруг быть такой же простой ирадостной, как все вокруг, искренней и обычной.Радоваться жизни, петь под гитару и просто бытьсобой. Не таскать больше на себе черный нимбстервы, сердцеедки и всякой дребедени. И заплестикосу на место, где была.

Гена надеялся в этой поездке исправитьположение, ведь мы будем там вместе! А я искалаповода к ссоре. И нашла. Всю дорогу в автобусе я спожатыми губами, отсев от Генки, проспала наплече первого попавшегося товарища с другогопотока. Потом пересела к другому поболтать и т.д.Народ оказался весь веселый и не просто косил откартошки, а работал наизнос. Пыль, дороги, весьдень репетиции, вечером концерты. Вечно голодные,не попадая на ужин или обед в студотряд,перебиваясь консервами и зарабатывая деньги илиеду как бродячий цирк, мы выступали в жуткихусловиях в степи перед какими-нибудь чабанами заужин. Мальчишки на стоянках находились внескончаемых поисках воды хотя бы для девочек,помыться. Постоянно пыльные, веселые и пьяные,готовые за пятнадцать минут в любых условияхпредложить развлекательную программу для любогоконтингента, от колхозника до пограничника. Меняэто жутко увлекло. Но пора закончить этунеприглядную историю.

Вся команда на второй день уже понимала сутьнаших отношений, причем, почему-то с перевесомсимпатии в мою сторону. Я как-то вписалась в этупеструю компанию. Уже спустя всего неделю знала,что нашла свое место в ней. Я стала своей, нужной иинтересной.

Гена был здесь чужим. Он ничего не мог и не хотелделать, считал всю удалую нашу агитку мерзкойшайкой и предупреждал, что «с этими гнуснымипьяными личностями я, домашняя милая девочка, вконце-концов плохо кончу». На что получилчто-то типа: «Это замечательные, талантливыелюди, а пить силком никого не заставляют».Жизнь приобретала другой цвет: романтики, дружбы.Открывался мир, пахнувший степью и дорогой,наполненный смыслом. Что-то грустное и волнующееподнималось во мне, душа будто оттаивала. А Генкапытался выдернуть меня вон из всего этого.Испорчусь я с ними, видите ли! На вопрос, чего этоего так заботит мое будущее, он серьезно ответил,что раз мы скоро поженимся… Не смеялась, а простохохотала, как безумная. Я устала от него. От этогозанудного Пьеро. «Да кто за тебя замужсобирается? Ты с дуба рухнул?» Вид у него такойи был. Больше в тот день я его не видела.

В шесть утра (когда агитка только укладываласьспать), меня стали будить. Гена горестно сообщилмне, что уезжает. На что я сонно заметила: «Ииз-за этого ты меня будишь в 6 утра?» Он менямучил. Звучит нагло, но так и было. Егоприсутствие мне будто мешало дышать полнойгрудью. Мне надоело играть в эту дурацкую игру. Яне хотела больше быть крутой. Я хотела быть собой.Как те люди, которые пели у костра и делилиськонсервами, пили что придется, но никогда ненапивались в хлам, искали для девчонок в ночномколхозе ведро воды и кутали в свои куртки вхолодные вечера, читали Сартра. Мне уже былоинтересно жить в другом мире. И он уехал, большени с кем, кроме сопровождающего преподавателя непопрощавшись.

За завтраком все делали вид, что никакого Гены вагитке вообще не было. Так относились к случайнымлюдям, которые поехали, чтобы отмазаться отлетней практики и по истечении положенного срокапостепенно убывали. И я тут же на время забыла соблегчением о существовании Генки.

Я вернулась из поездки собой. Собой прежней и несовсем. Уставшей, с уже начавшей рубцеватьсяраной от недавних болезненных прозрений. Сновыми друзьями, дымящей куревом, как паровоз.Ненависть и злоба покинули меня. Жизнь браласвое. Чужие драмы и праздники научили меня всегоза пару месяцев чему-то иному, чем боль иненависть.

Дальше я не знала, как быть. Встреча с Генкой поприезде в универ повергла меня в шок. Мне былостыдно. И жаль его. На нем просто не было лица. Онискал со мной встречи, а я старательно избегалаее (умудрилась даже раз, завидев его в коридоре,свернуть неудачно и попасть в мужской туалет). Ябольше не хотела знать того, что сделала. Норазговора не избежать, понимала.

Однажды он меня все же отловил. Я возвращаласьдомой после репетиции в сопровождении парня изагитки. Гена неожиданно возник откуда-то изтемноты нам на встречу. «Можно с тобойпоговорить?». Нет, не могу. Ну не хочу. «О чем,Ген? Прости меня, больше мне нечего сказать».Откуда-то из глубины ожило его настоящее «я»:»Запомни, я всегда буду круче, чем твой муж, кембы он ни был!». Прощальный аккорд. Жму плечами.Глупость какая. Я ведь не знаю, кто будет моиммужем. И, собственно, только одно знаю точно –дело будет не в крутизне. В чем-то другом, но оченьважном для каждого человека. Может, в умениидоверчиво открыть сердце навстречу другому,любить и не мстить за обиды? Не знаю еще точно,чувствую только что-то… Но объяснять этого Генкемне не захотелось. Обошла его и догнала своегоспутника.

Молча брели некоторое время. «Тебе его нежаль?» – вдруг спросил меня провожатый. «Чтоя теперь могу изменить?». Больше не нашласьничего ответить.


Поделиться в соцсетях: Похожие


Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности